На бессрочной службе у авиации и космонавтики

Шибанов Г.П. – в 1-м ряду, 3-й справа. Мемориальный комплекс «Крыло Икара» ГЛИЦ имени В.П. Чкалова
К 90-летию со дня рождения ведущего научного сотрудника ГЛИЦ имени В.П. Чкалова Георгия Петровича Шибанова, генерал-лейтенанта, доктора технических наук, профессора, действительного члена международных академий астронавтики и информатизации, заслуженного деятеля науки и техники РФ.

1970-1980-е годы. Возвращение в Люберцы
Окончание главы

Второй случай был связан с тем периодом, когда самолёты Ан-12 из эскадрильи летающих лабораторий 13 ГосНИИ ЭРАТ ВВС, базировавшиеся в Кубинке, регулярно летали в долину Бекаа, где проходили наиболее интенсивные боевые действия между Израилем и Сирией. На одном из этих самолётов, закреплённых за вверенным мне управлением, в качестве бортинженера служил капитан Ривкин. Это был грамотный, расторопный офицер.

При одном из полётов в долину Бекаа Ривкин был задержан с поличным представителями КГБ на территории Сирии, расположенной вблизи с границей Израиля, при попытке передачи агенту разведслужбы Израиля тяжёлой сумки. В данной сумке при проверке оказались закодированные списки советских граждан еврейской национальности, которые пожертвовали для Израиля свои драгоценности, и более 25 кг изделий из драгметалла (золота, платины и пр.).

Ривкин был арестован и его дело передано в военную прокуратуру. За плохую воспитательную работу с подчинёнными и упущения по службе были наказаны по командной линии командир экипажа, начальник летающей лаборатории и начальник отдела, за которым официально была закреплена летающая лаборатория. На начальника управления по совету политуправления ВВС и начальника политотдела института решили завести уголовное дело и передать его в военную прокуратуру на дознание.

Начальник института предупредил меня, что моё дело взял на контроль Главком ВВС и я обязан докладывать ему после каждого вызова в военную прокуратуру к следователю по особо важным делам полковнику Фрадкову. Он предложил мне дать подписку о невыезде за границу и в ходе одного из допросов заявил мне, что я «потерял политическую бдительность и достоин серьёзного наказания».

Я решил уточнить у него, что он понимает под «потерей политической бдительности». Он мне заявил, что Ривкин – еврей по национальности, и что одно это Вас должно было бы насторожить. Вы же его назначили в такой экипаж, который регулярно летает к границам Израиля. Я ответил, что не назначал его в экипаж, поскольку данный экипаж был сформирован задолго до моего назначения на должность начальника управления. Продолжая далее наседать на меня, следователь заявил: «Вас должно бы насторожить и то, что Ривкин упорно отказывается от повышения по должности, которую ему предлагали в наземной лаборатории».

Я ответил на это, что в данном случае у Ривкина были веские причины: уменьшение минимум на 30% оклада, сокращение в 2 раза выслуги лет и срок пребывания его в звании капитана ещё не истёк. Далее следователь решил перейти к длинным обобщениям, которые выражались фразами: «Ваши высказывания попахивают попыткой уйти от серьёзной ответственности. Вы проглядели тот момент, когда Ваш подчинённый превратился в агента вражеской разведки Моссад. Выясняется, в частности, что он был завербован, ещё находясь на учёбе в академии Жуковского. Кстати, Вы поинтересовались, как он закончил академию?». Я ответил: «С отличием». «Вот видите, – продолжал он, – и это должно было насторожить Вас. Почему при назначении в институт после окончания академии он предпочёл предложенной ему должности младшего научного сотрудника (это же майорская должность) должность обычного бортинженера и с завидным упорством добивался её. Сейчас выясняется, что он трижды делал такие попытки и, наконец, добился своего!».

После этой беседы-допроса, учинённого мне со стороны следователя Фрадкова, я из кабинета начальника института по «кремлёвке» доложил Кутахову П.С. (в соответствии с его указанием) о том, что, по мнению, официально зафиксированному следователем на бумаге, я «потерял политическую бдительность и достоин серьёзного наказания». Главком ВВС сказал: «Я жду Вас у себя!» и повесил трубку.

Через 40 минут я был в приёмной у Главкома ВВС. Он при мне связался с военной прокуратурой и сказал, что просит дело Шибанова Г.П. направить ему лично. Главному военному прокурору Кутахов П.С. заявил, что он по данному делу проведёт лично административное расследование и если потребуется, то офицер будет серьёзно наказан. «Сейчас же, – добавил Главком ВВС, – этот офицер мне нужен в качестве руководителя комплексной группы специалистов, направляемых для решения неотложных дел в одну из воздушных армий».

После моего прибытия из командировки Кутахов П.С. объявил мне «не полное служебное соответствие за упущения по службе». Главного военного прокурора упомянутая выше формулировка о наказании виновного вполне удовлетворила. Через 4 месяца приказом Главкома ВВС данное наказание было снято. Позже главный инженер ВВС Скубилин В.З. разъяснил мне, что если бы в военной прокуратуре приписали мне «потерю политической бдительности», то «деятели из ГлавПУРа СА и ВМФ настояли бы перед министром обороны, чтобы Вас уволили с действительной военной службы в запас». Далее он добавил: «П.С. Кутахов ценил свои кадры и, когда это было возможно, тружеников в обиду не давал».

Послесловие. Два года спустя при очередном посещении управления проблем эксплуатации авиационного вооружения и авиационного оборудования 13 ГосНИИ ЭРАТ ВВС Кутахов П.С., взяв меня за пуговицу тужурки, улыбаясь, спросил: «Как Вы думаете, где теперь Ваш воспитанник Ривкин пребывает?». Я ответил, что где-нибудь в лагерях трудится, в Якутии или на Колыме. Кутахов заметил: «Оказывается, и Вы можете ошибаться в своём прогнозе. Он уже более года работает инструктором в Люберецком райкоме КПСС. Политработники берегут ценные для себя кадры».

«Товарищ Главнокомандующий, – обратился я к Кутахову П.С., – пользуясь случаем, хотел бы выразить Вам признательность за назначение на должность замполита вверенного мне управления прибывшего из Забайкалья полковника Новика И.П. Но, к сожалению, в придачу к нему, политотдел института прикомандировал к управлению ещё и своего помощника по комсомолу с избранием его секретарём нашей комсомольской организации. Этот офицер в звании капитана был в своё время задержан с поличным представителями особого отдела в процессе выполнения им валютных операций с иностранцами. И политотдел решил вместо передачи дела, заведенного на него контрразведкой, в военную прокуратуру, передать его нам на воспитание. Но валютные операции он так и не оставил, а вдобавок к ним решил заняться и вымогательством средств у тех, кто желал незаконно попасть в списки для строительства гаражей».

«Что же Вы держите этого мерзавца?!», – спросил Кутахов. Я ответил ему, что мы с моим замполитом уже дважды писали представление по команде о необходимости его увольнения с действительной военной службы, как человека, дискредитировавшего офицерское звание. Но каждый раз получали устный совет: «Воспитывать надо офицера, а не пытаться отделаться от него».

После этого Главком ВВС заявил: «Пишите жалобу на моё имя и в копии –начальнику политуправления ВВС генералу Морозу И.М.».

Через месяц секретарь комсомольской организации управления за потерю офицерской чести был приказом Главкома ВВС уволен с действительной военной службы.

Но на этом дело не закончилось. Уже в 1982 году командующий ВВС Московского военного округа генерал Дмитриев после инспекции дислоцированного в Шаталово лидерного авиационного полка вынужден был писать представление на увольнение в запас за потерю
офицерской чести знакомого нам капитана, который к тому времени, получив досрочно звание подполковника, занимал должность заместителя командира этого полка по политчасти.

Главком ВВС приказал провести дознание и установить, как могло произойти такое, что единожды он своим приказом уволил с действительной военной службы дискредитировавшего офицерское звание капитана, и вдруг последний оказался опять в ВВС на действительной военной службе, но уже в звании подполковника. Оказалось, что уволенного капитана, как «ценного, подающего надежды политработника» призвали вновь в армию по директиве Генерального штаба ВС согласно представлению, которое было сфабриковано полковником Волкогоновым, ведавшим в то время кадровыми вопросами ГлавПУРа СА и ВМФ. В соответствии с данной директивой вновь призванный на действительную военную службу капитан был направлен в распоряжение ГлавПУРа, где ему сразу же было присвоено звание майора. Не прошло и месяца, как он какими-то только ему ведомыми путями оказался в Шаталово на должности заместителя командира полка по политчасти.

Из Вооружённых сил СССР приказом Главкома ВВС он был уволен вторично с той же формулировкой. Но в середине 1990-х с дважды уволенным в запас «капитаном-подполковником» мне довелось встретиться в Харькове, где я в последний раз после учинённого развала СССР был на оппонировании докторской диссертации в Военной академии им. Говорова.

Уволенный в запас «капитан-подполковник» к тому времени превратился уже в военного советника президента самостийной Украины, в звании генерал-майора украинской армии. В конференц-зале академии было собрано более 300 докторов и кандидатов наук из большинства ввузов Украины, и он перед ними ставил задачу быть всегда в повышенной боеготовности и помнить о том, что наиболее вероятным противником Украины может оказаться Россия. От возмущения я готов был предпринять по отношению к «оратору» неправомерные действия, от коих удержал меня начальник академии. И всё же после «захватывающей» патриотической речи этого перевёртыша я «изловил» его на выходе из зала. Он был буквально ошарашен и встретил меня по привычке словами: «Товарищ командир, как Вы здесь оказались?». «Не называйте меня своим командиром. Я воспринимаю это как оскорбление», – возмутился я.

Затем я напомнил ему о всех его «художествах». Он чувствовал себя весьма неуютно и попытался отделаться от всех, кто входил в его окружение и уйти в одну из свободных аудиторий. Я ему напомнил о том, что, судя по его личному делу, у него в Челябинске два брата, сестра и отец с матерью. Вы что же, с ними решили воевать – воевать со своей Родиной? Он мне на мои высказывания лишь беспомощно пытался представить дело так, что на всё сказанное им не следует обращать серьёзного внимания, поскольку это ничего не значащие политические призывы – просто я вынужден это говорить по долгу службы… После этой попытки оправдания себя я заявил ему, что уже давно, к сожалению, нет Главкома ВВС Кутахова П.С., но, когда Вы были ещё капитаном Советской Армии, он Вас охарактеризовал всего одним словом «мерзавец».

1980-е годы. Назначение в межвидовой 46-й ЦНИИ МО СССР

В 1982 году по приказу Министра обороны СССР меня назначили начальником управления перспективных исследований и разработок 46 ЦНИИ МО (начальника вооружения МО – заместителя министра обороны по вооружению).

Этим назначением была перевёрнута следующая страница моей жизни. Я думал, что теперь командировки будут реже и я больше внимания буду уделять науке. Но надежды мои оправдались лишь частично. Оказалось, что и на этой должности длительных командировок не избежать, хотя здесь они больше были связаны с наукой, а не с внезапно возникавшими на практике проблемами эксплуатации вооружения и военной техники и не с бесконечными расследованиями причин аварий и катастроф в нашей авиации военного и специального назначения.

Однако в этот тяжёлый период формирования коллектива управления от служебных дел меня серьёзно отвлекали осложнившиеся до предела семейные заботы и обстоятельства.
Отец и мачеха требовали к себе всё большего внимания. Не меньшего внимания требовала к себе и моя родная мать, проживавшая с сестрой в Москве около метро «Академическая». Тем более, что родная мне по матери сестра все заботы о матери переложила на мои плечи.
У отца появились большие проблемы со зрением. И в 1984 году произошло несчастье. Его пригласили прочитать лекцию для аспирантов и преподавателей исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова. Он споткнулся на лестнице и, падая, поломал себе тазобедренный сустав. Его привезли домой. По настоянию начальника медицинской службы ВВС генерала Рудного Н.М. его перевезли в Центральный научно-исследовательский авиационный госпиталь (ЦНИАГ). Через 10 суток он скончался от воспаления лёгких.
После смерти отца наступило сильное психическое расстройство у мачехи. Я вынужден был ночевать у неё и готовить ей еду. Вскоре она перестала узнавать меня или путала с отцом. С помощью соседей удалось нанять для ухода за ней женщину. Но после нескольких проблемных месяцев я перевез мачеху в нашу квартиру под неусыпный контроль моей супруги. Для этого пришлось освободить для неё отдельную комнату, которую занимала моя младшая дочь, переселив последнюю в квартиру отца. За семь месяцев, которые мачеха прожила в нашей семье, у неё окончательно выявились признаки «социально опасного заболевания психики».
Врачи из поликлиники Звёздного городка на специальном консилиуме, проведенном совместно с врачами Московской областной психиатрической больницы, приняли решение о направлении её в специализированный пансионат для персональных пенсионеров, расположенный под Звенигородом. Там выделили ей одноместный номер со всеми удобствами. Но вскоре директор пансионата заявил мне, что ей проживать одной нельзя, и нужен кто-то для постоянного присмотра за ней. Поэтому её переселили в двухместный номер с подселением к ней дежурной медицинской сестры.
Я еженедельно навещал мачеху, так же, как и родную мать. Медицинской сестре регулярно доплачивал за её адскую работу. Мои мытарства с мачехой продолжались вплоть до её смерти в 1984 году, а мать прожила до 2009 года. До последнего дня жизни она оставалась здравомыслящим остроумным собеседником.

Постоянная тревога об отце, мачехе и матери не позволяла мне в полной мере сосредоточиться на науке. Однако во время пребывания на службе я на какое-то время забывался и мог продуктивно работать в научном плане. Мне повезло в том, что мой заместитель Цымбал Виталий Иванович был исключительно толковым организатором и врождённым учёным, исключительно порядочным и дисциплинированным офицером. Видя мою озабоченность семейными делами, он в значительной мере все заботы о формировании коллектива управления взвалил на свои плечи, и у нас с ним были единые взгляды на всё, с чем мы соприкасались и с чем сталкивались в жизни и по службе.

При формировании управления проблем было более чем достаточно, начиная с того, что по штатам у нас было всего пять отделов, а направлений исследований, которые определяли перспективы развития вооружения и военной техники – сотни. Пришлось за каждым отделом закреплять их по нескольку десятков. Это, естественно, на первых порах вызывало трения между начальниками отделов и руководством управления. Однако после серьёзных всесторонних обсуждений конкретных направлений исследований с учётом реальных возможностей имевшихся в наличии специалистов указанные трения удавалось оперативно устранить и в какой-то степени сгладить возникающие противоречия. Во всех случаях побеждал здравый смысл, логика и коллективный разум, который ярко проявлял себя на партийных собраниях отделов и управления. Помогало и то, что весь руководящий состав управления имел учёные степени и звания, обладал многолетним опытом исследований, проводившихся в видовых институтах МО СССР.

Несмотря на большую загрузку личного состава оперативными заданиями и плановыми комплексными НИР, к участию в которых нередко привлекались до 50…70, а то и более научно-исследовательских организаций оборонной промышленности, АН СССР и практически все НИИ и ввузы МО СССР, в управлении шла интенсивная подготовка кадров молодых учёных. Этому способствовало то, что все они закончили ввузы с отличием или с золотой медалью и находились под постоянной опекой профессоров Бахарева В.М., Кондратенко Г.С. и других опытных учёных. Только за первые три года после создания управления по итогам проведенных исследований было опубликовано в различных научных изданиях более 200 статей и ряд монографий. Молодыми специалистами под научным руководством Краснова В.А. получена премия Ленинского комсомола. Практически весь личный состав участвовал в научном сопровождении основных перспективных разработок ВВТ.

Существенной помехой для работы управления было то, что с первых же дней его формирования непрекращающимся потоком пошли к нам на отзыв диссертации и авторефераты из исследовательских и испытательных организаций всех видов Вооружённых Сил, а также из организаций оборонно-промышленного комплекса. Причём львиная доля докторских диссертаций направлялась к нам на отзыв как к ведущей организации. Нередко приходилось ночевать в своём кабинете, когда требовалось писать в сутки отзывы на 3-4 диссертации. Каждый месяц я был вынужден выступать по докторским диссертациям в качестве официального оппонента. Пытался как можно меньше загружать работой по написанию отзывов на диссертации и авторефераты своего и без того перегруженного всякой работой заместителя Цымбала В.И. Но не всегда мне это удавалось, когда в этот процесс вмешивалось вышестоящее командование. Плохо то, что более 40% рабочего времени нашей секретной части и машинописного бюро расходовалось не на оформление наших отчётов по НИР и по оперативным заданиям, выполнявшимся по тематике управления, а на переписку с диссертантами.

Положение усугублялось тем, что по решениям ВАКа я вынужден был работать в трёх диссертационных советах (13 ГосНИИ ЭРАТ ВВС, ИМБП Минздрава СССР, НИИ ЦПК им. Ю.А. Гагарина), а с 1983 года ещё и в диссертационном совете 46 ЦНИИ МО СССР. Более того, в мае 1984 года мне позвонил учёный секретарь специализированного диссертационного совета при ГосНИИ авиационных систем Майоров Е.И. и передал приглашение начальника института академика АН СССР Федосова Е.А. принять участие в работе вновь формируемого состава совета, начало которого планировалось с 01.09.1984 года. Поскольку мои начальники уже дали добро на это, то мне ничего другого не оставалось, как согласиться на столь «лестное» приглашение, которое поставило меня в весьма щекотливое положение. Учитывая то, что я оказался членом пяти диссертационных советов, 24.05.1984 г. на заседании диссертационного совета ИМБП, где я выступал в качестве официального оппонента по докторской диссертации Крючкова Б.И., я подал руководству совета заявление с просьбой вывести меня из его состава в связи с тем, что по воле ВАКа и нашего командования я уже состою ещё в четырёх советах. Однако члены совета единогласно приняли решение о том, что руководство совета должно написать ходатайство в ВАК и в копии – нашему командованию с просьбой оставить меня в порядке исключения в составе совета при ИМБП до 1987 года включительно.

Это меня обескуражило и поставило в глупое положение. Тем более что заместителем министра обороны по вооружению Шабановым В.М. мне лично была поставлена задача – сократить объём работы в диссертационных советах и акцентировать своё внимание на работах, направленных на создание научно-технического и научно-технологического заделов для разработки новейших систем вооружения и военной техники.

С этой целью, начиная с января 1983 года, практически непрерывно совершались командировки специалистов во главе со мной в организации АН СССР и союзных республик, в различные высшие учебные заведения и отраслевые научно-исследовательские центры. В ходе этих командировок совместно со специалистами Секции прикладных проблем (СПП) при Президиуме АН СССР предполагалось на местах выявить результаты исследований и экспериментальных разработок, которые могли быть эффективно использованы для создания новейших систем вооружения, их глубокой модернизации. Основной уклон делался на поиск тех результатов, которые бы позволили в кратчайшие сроки обеспечить разработку оружия на новых физических принципах (лазерное, сверхвысокочастотное, пучковое, электромагнитное и геофизическое оружие, средства и методы активного воздействия на среду и др.). Нельзя не отметить, что практика целенаправленных посещений ведущих вузов страны, институтов АН СССР и АН союзных республик специалистами управления и кураторами СПП оказалась весьма полезной для процесса совершенствования ВВТ и создания новейших систем высокоэффективного оружия.

Остановимся на некоторых примерах таких посещений.

12.01.1983 года по указанию заместителя министра обороны по вооружению пришлось посетить ректора МГУ им. М.В. Ломоносова академика АН СССР Логунова А.А. В состав делегации были включены Рогозин О.К., Пенчуков И.М., Кудров Н.В. и я.

После обмена мнениями было принято решение написать письмо на имя ректора за подписью Рогозина О.К. с просьбой о привлечении к решению наших проблем необходимых специалистов МГУ. Было сказано, что в этом письме необходимо изложить проблемы в виде перечня и краткого пояснения к каждому пункту (что надо получить или чего достичь в результате исследований).

Затем был приглашён проректор по науке Садовничий В.А., который курировал 8 естественных факультетов. Ему была поставлена задача непосредственно обеспечить деловой контакт с нами. Договорились, что я в ближайшее время, предварительно созвонившись с ним, подъеду со своими специалистами для осмотра того, что имеется в МГУ и в первую очередь на физфаке, химфаке и биофаке. Для поездки надо было подготовить предварительно перечень вопросов, которые необходимо выяснить. В ближайшие два дня такой перечень был подготовлен.

09.02.1983 г. я и Бондарь Ю.Д. посетили Физический факультет МГУ и досконально ознакомились с работами трёх кафедр: физики низких температур (Брандт Н.Б.), общей физики и волновых процессов (Ахманов С.А.), магнетизма (Кринчик Г.С.). При ознакомлении с работами этих кафедр присутствовал заместитель декана Хунджуа Г.Г.

По первой из кафедр заслуживали внимания работы по созданию проводников на основе соединений углерод-хлор-йод, у которых проводимость оказалась лучше меди и по стоимости они в два раза дешевле. Перспективными представлялись приёмники инфракрасного излучения, проявляющие сверхчувствительность при 200К, и рентгеновские гироскопы с Fe-57, а также рассчитанные на температуру выше 1000оС термоизоляционные и электроизоляционные материалы. Не меньший практический интерес могли представлять семижильный кабель из ниобий-тристановой проволоки сечением 0,5 мм2, рассчитанный на величину тока 200А. Особого внимания заслуживали разработанные на кафедре векторно-фазовые приёмники акустических сигналов (шумовых полей), которые по сравнению с приёмниками давления позволяли увеличить дальность обнаружения акустических источников в 5-6 раз.

На второй кафедре широким фронтов велись работы по различным лазерам. Специалисты кафедры считали, что в ближайшем будущем расширится частотный диапазон лазеров за счёт УФ- и рентгеновской области, возрастут мощность и интенсивность лазерного излучения. В связи с этим ещё большее значение приобретут лазеры на центрах окраски, лазеры на красителях с перестраиваемой частотой в широких пределах и эксимерные лазеры.

На кафедре магнетизма заслуживающими внимание оказались лишь работы по магнитооптике и работы по созданию процессорных элементов микронной величины. Однако для получения конкретных результатов, которые могли бы использоваться оборонными отраслями промышленности, необходимы были ещё серьёзные исследования, которые требовали открытия соответствующих договорных НИР. Вместе с тем такие НИР по утверждённым планам ФПИ не предусмотрены, а без этого их финансирование невозможно.

18.02.1983 г. начали работу по ознакомлению с результатами исследований, полученных на Биологическом факультете МГУ. В состав возглавляемой мною группы вошли Хангулов Г.А. (СПП при Президиуме АН СССР), Тютюнник Ю.Ф. и Шмарёв В.А. (46 ЦНИИ МО). Было принято решение ознакомиться с работами кафедр физиологии высшей нервной деятельности, физиологии растений, микробиологии, низших растений, зоологии позвоночных, зоологии беспозвоночных, энтомологии.

Руководству факультета и заведующим упомянутых выше кафедр я кратко озвучил те вопросы, которые представляют для нас практический интерес. В частности, сказал, что нас интересуют характеристики человека-
оператора: утомляемость, работоспособность, память, скорость и точность обработки информации в экстремальных условиях деятельности (в условиях жёсткого дефицита времени, при неблагоприятных воздействиях на человека агрессивной внешней среды, при возникновении аварийной обстановки, угрожающей его здоровью и жизни).

Интересуют также вопросы, связанные с возможностью надёжного отпугивания и привлечения животных, обитающих как на суше, так и в водной среде. Нам хотелось бы ознакомиться с результатами исследований по радиационной защите людей и животных, по биологическому анализу почвы, анализу водной и воздушной среды, прогнозу её изменений, по биологическим повреждениям техники, в том числе масел, топлив, гидросмесей.

На поверку нужных нам результатов на факультете оказалось немного.

Заслуживали внимания лишь следующие работы:

– по «искусственному носу», который может быть создан с использованием разработанной на факультете технологии получения плёнок (чувствительных мембран) с заданными характеристиками для идентификации различных веществ в воздушной среде с чувствительностью до 10-17 моль/литр;

– по созданию экспериментального образца прибора, обеспечивающего своевременное оповещение оператора о том, что он через 2-3 с потеряет внимание и может пропустить сигнал (по появлению α-ритма в энцефалограмме, который обнаруживается с помощью трёх датчиков-электродов, установленных на специальной арматуре шлемофона);

– по обнаружению следа объекта, перемещающегося в водной среде или находящегося в ней в неподвижном состоянии (по изменению концентрации перекиси водорода);

– по биологическим повреждениям техники, продуктов питания, обмундирования, топлив, масел и различных гидравлических жидкостей, используемых в качестве рабочего тела в технических системах.

25.02.1983 г. группа специалистов под моим руководством и в составе Гурова А.А., Ватолкина Э.А. (46 ЦНИИ МО) и Кузнецова В.Н. (СПП при Президиуме АН СССР) прибыла в Институт механики МГУ.

Перед посещением исследовательских лабораторий прошла обстоятельная беседа с директором института академиком Чёрным Г.Г. и его заместителями – Нетребенко В.П. (по вопросам твёрдого тела), Девякиным Е.А. (по вопросам общей механики и процессов управления) и Зубковым А.И. (по вопросам механики жидкостей и газов). В конце дня после посещения лабораторий и экспериментального бассейна договорились с руководством института о том, что в справке-докладе на моё имя и в адрес СПП при Президиуме АН СССР целесообразно отразить информацию по таким вопросам, как:

• состояние исследований по электромагнитному разгону тел массой до 10 г до скоростей 15-20 км/с указанием того, что необходимо для завершения данных работ с положительным результатом;

• метод извлечения свёрл из коленчатых валов и всяких крупных изделий, основанный на применении поверхностного подрыва взрывчатых веществ массой 1-2 г;

• методы снижения сопротивления и облегчения условий входа тела из газовоздушной среды в гидросреду и наоборот и др.

Зубков А.И. попросил для проведения экспериментальных работ по проблемам перемещения тел в гидросреде с высокими начальными скоростями выделить ему новую пушку калибром 57 мм. После того как по моей просьбе заместитель министра обороны по вооружению дал добро на её поставку в Институт механики МГУ и отправки в адрес института всего относящегося к этой пушке комплекта, в телефонной трубке раздался наполненный ужасом голос Зубкова А.И. Он решил выяснить у меня, куда девать пришедшие в его адрес 5 автомашин. Мне, мол, нужен лишь ствол с зарядным механизмом, а здесь чего только нет для её обслуживания, транспортирования и хранения. Пришлось его разочаровать – бери всё, поскольку у нас поставки комплектующих изделий не предусмотрены, и мы можем передавать технику лишь в виде полного комплекта.

В последующем я убедился, что в руки учёных подобного рода технику лучше не передавать – они по неосторожности выпустили один снаряд по китайскому посольству. Хорошо, что не было пострадавших – в качестве снаряда была лишь болванка без взрывателя.

10.03.1983 г. группа специалистов в составе меня, Тютюнника Ю.Ф. и Бондаря Ю.Д. посетила НИИ ядерной физики МГУ. Состоялась беседа с директором Тепловым И.Б. и его заместителем Корниенко Л.С., и далее весь день посвятили работе с исполнителями в лабораториях института и на ядерном реакторе.

К основным работам, по которым нам желательно было иметь информацию в докладе-справке, мы отнесли следующие:

– Ядерный гироскоп на двух изотопах – ртуть 199 и 201, который имеет дрейф нуля не более 0,10 в час в течение суток, имеет вес 1,5-2 кг при суммарном объёме порядка 4-5 литров, накачка 10 Вт от источника мощностью 100 Вт.

– Магнитный ядерный резонатор с постоянством спина в пространстве в рабочем режиме на мощности 100 кВт, регистрирует по потоку нейтронов источник излучения, находящийся на расстоянии порядка 200 км.

– Повышение удельных характеристик мощных СО2-лазеров.

– Плазмохимическое травление интегральных схем с элементами микронного размера.

– Лазерный гироскоп на иттриево-алюминиевом гранате, накачка полупроводниковым лазером с линейкой фотодиодов. Потребляемая мощность – 10 Вт. Может работать в режиме синхронизации мод, в то время как в газовых лазерных гироскопах это сделать нельзя.

– Сведения об имеющихся в распоряжении института циклотроне на 100 мА – 7 МэВ, β-троне на 45 МэВ, двух ускорителях на 0,5-0,6 МэВ и 1,5-3,5 МэВ.

– Все наработки по космическому материаловедению, включая оценку влияния на материалы электромагнитных излучений Солнца, ионосферы, солнечного ветра, собственной внутренней атмосферы КА, микрометеоритов, электризации КА до 106 В/см, электризации диэлектриков под влиянием радиационных поясов Земли – потенциал 10-12 э/см3, при которых возможны их пробои.

– Оценка влияния радиации на оптические среды и солнечные батареи, а также влияния тяжёлых ядер на большие интегральные схемы.

Например, особого внимания заслуживает мощный СО2-лазер, в котором для накачки используется устойчивый тлеющий разряд и который обеспечивает формирование мощных импульсов с разной скважностью, амплитудой и длительностью (с помощью специального генератора путём воздействия на электронный луч, управляющий тлеющим разрядом).

23.03.1983 г. группа специалистов во главе со мной в составе Гурова А.А., Бондаря Ю.Д., Цымбала В.И. (46 ЦНИИ МО) и Боришпольца В.А. (СПП при Президиуме АН СССР) прибыла на Факультет вычислительной математики и кибернетики МГУ. Состоялась беседа с академиком АН СССР Тихоновым А.Н., который коротко поведал нам, что на факультете всего 11 кафедр. Из них по меньшей мере половина может заинтересовать нас в части полученных на данных кафедрах результатов, которые могу быть полезны при разработке новых систем вооружения.

Решили основное внимание сосредоточить на работах кафедры математической физики в части расчёта антенн с фазированной решёткой, решения геофизических задач, задач гидродинамики и расчёта сопел, формализации задач, относящихся к физике плазмы и управляемого термоядерного синтеза. Много внимания было уделено работам кафедры математической статистики и теории массового обслуживания в части новых подходов к решению задач обработки измерительной информации при малых выборках. Более трёх часов посвятили ознакомлению с работами кафедры программирования (Королёв Л.Н.) и кафедры математической кибернетики (Сапоженко А.А.). Два часа изучали результаты, полученные на кафедре исследования операций (Морозов В.В.) в части САПР, создаваемой в интересах ОКБ им. П.О. Сухого.

Необходимо запросить у факультета пакет программ по решению задачи массового обслуживания точек, имеющих различное распределение в пространстве, и позволяющих осуществить обслуживание этих точек при минимальных затратах времени и средств.

Большую практическую ценность имеют пакеты программ по расчёту апертуры антенны за счёт фазовращения и одновременно электрического переключения элементов антенн, по поиску оптимальных диаграмм направленности для решёток антенн (передал для практического использования в ОКБ им. А.И. Микояна Янышеву Ю.А.) и, наконец, пакет программ, использование которого позволяет минимизировать величину отражения сигнала от металлических поверхностей, покрытых различными диэлектрическими покрытиями.

31.03.1983 г. группа специалистов в прежнем составе, что и при посещении факультета ВМК, посетила Механико-математический факультет МГУ. Состоялась беседа, в которой приняли участие академик Ишлинский А.Ю. (зав. кафедрой прикладной механики, директор Института проблем механики АН СССР), академик Гнеденко Б.В. (зав. кафедрой теории вероятностей), академик АН Уз.ССР Рахматуллин Х.А. (зав. кафедрой теории упругости) и заведующие другими кафедрами – профессора Садовничий В.А., Беляев Ю.К., Москвин В.В. и Кудрявцев В.Б.

Этот факультет в составе МГУ является самым большим и трудно управляемым: состоит из 15 математических и 7 механических кафедр. На факультете трудятся 10 академиков и 15 членов-корреспондентов АН СССР, около 100 докторов технических и физико-математических наук, но, к сожалению, к выполнению научно-исследовательских работ привлечена примерно только треть из них, и ведётся всего 40 прикладных НИР. Все эти могучие научные силы заняты в основном педагогической деятельностью. В прикладных исследованиях совершенно не участвуют кафедры дифференциальных и интегральных уравнений, кафедры вычислительной математики, теории функций, математического анализа, топологии и три геометрических кафедры.

Представлялось целесообразным привлечь специалистов факультета к разработке волоконно-оптических систем передачи и обработки информации, гироскопических систем и определения влияния на их точность различных неблагоприятных факторов, например, вибрации, акустических шумов, температуры, к использованию методов нелинейной механики для изучения турбулентности воздушной и водной среды в интересах авиационной и судостроительной промышленности.

Заслуживали внимания такие работы, как:

• Методы обработки результатов испытаний при неполной информации.

• Математическая модель, позволяющая отработать рекомендации по защите силовых электрических сетей при пробое изоляции.

• Математическая модель формирования волны в неоднородных средах и расчёта траектории распространения тропического циклона.

• Программы расчёта твёрдых топлив и композитов типа «углерод-углерод».

• Материалы, созданные на основе графита и не теряющие прочностных качеств и жёсткости до температуры выше 3000 оС.

Представляли практический интерес наблюдения, проведенные на кафедре гидромеханики, в процессе которых было установлено, что в газожидкостных системах пузырьковая кавитация приводит к кавитационной эрозии в связи с тем, что пузырьки газа (воздуха) захлопываются около стенки, в результате чего возникает кумулятивная струйка, скорость которой составляет километры в секунду, и в металлической стенке образуются вмятины.

12.04.1983 г. по распоряжению начальника вооружения МО СССР меня и Тютюнника Ю.Ф. откомандировали в ГНИИХТЭОС (химии и технологии элементоорганических соединений) для принятия нескольких недавно законченных в данном институте работ (научный руководитель Сахиев А.С.). Мы высоко оценили полученные в ходе этих работ результаты и написали положительное заключение.

Основные результаты одной из них сводятся к следующему: ацетиленовая сажа совместно с эпоксидной смолой позволили создать аэрозоль распылом через форсунку под давлением 50-60 атм. Осаждение аэрозоля осуществлялось со скоростью 0,1 м/с. Прилипает к поверхности объекта примерно 10% частиц аэрозоля. При толщине образовавшейся плёнки в 30 мкм было полное поглощение ИК-сигналов на длине волны 1,06; 3,3; 10,6 мкм. Если вместо сажи используется графит, то такой эффект достигается при толщине плёнки около 60 мкм. В результате искажается диаграмма направленности, и промах увеличивается на порядок – проявляются пеленгационные ошибки.

14.04.1983 г. в соответствии с указанием заместителя министра обороны по вооружению группа специалистов во главе со мной в составе Тютюнника Ю.Ф., Кузнецова М.Г. (46 ЦНИИ МО) и Виноградова В.Н. (СПП при Президиуме АН СССР) посетила Геологический факультет МГУ и ознакомилась на месте с результатами исследований, которые могут быть использованы в интересах Министерства обороны СССР. Перед посещением кафедр и исследовательских лабораторий состоялась беседа специалистов группы с деканом факультета Ершовым Э.В. и его заместителем Черновым В.Г.

В составе факультета имеются три отделения: отделение геохимии, состоящее из четырёх кафедр (кристаллографии, минералогии, петрографии и геохимии); отделение гидрогеологии, объединяющее кафедры гидрологии, грунтологии, инженерной геологии и мерзлотоведения; отделение геофизики, включающее в себя две кафедры: сейсмометрии и акустики, геофизических исследований. Кроме кафедр, входящих в упомянутые три отделения, на факультете имеются ещё пять кафедр, замыкающихся непосредственно на деканат. Это кафедры динамической геологии, исторической и региональной геологии, палеонтологии, геологии и геохимии горючих ископаемых, геологии и геохимии твёрдых полезных ископаемых.

Крайне важно было привлечь специалистов факультета к участию в составлении мерзлотных карт и сейсмотектонических карт тех районов, в которых выявлено напряжённое состояние земной коры, а также к моделированию сейсмотектоники совместно с Институтом вулканологии Дальневосточного научного центра АН СССР. Необходимо их участие в создании высокочувствительных пьезодатчиков и выращивании кристаллов для оптики, в исследованиях по созданию эффективных и надёжных присадок для сварки изделий под водой, по поиску артезианской воды в пустынных районах дислокации войск, по физико-химическому закреплению сыпучих грунтов, по составлению карт рельефа морского дна с использованием акустических и других методов.

В конце дня при подведении итогов нашего посещения кафедр и лабораторий меня попросили коротко остановиться на тех проблемах, которые могли бы решить специалисты факультета и решение которых пока вызывает трудности. Я заметил, что таких проблем, касающихся специализации факультета, великое множество, но я бы хотел обратить внимание на то, что нас волнует более всего. Одну из них приведу здесь. Нередко шахты баллистических ракет и мощные бетонные подземные сооружения различного назначения (убежища, командные пункты и т.д.) разрушаются под воздействием сероводорода, разъедающего всю цементную основу и металл. Установлено, что сероводород выделяется как продукт метаболизма сульфатредуцирующими бактериями, которые съедают гипс и разъедают бетон. Однако пока не найдено надёжных средств и методов для борьбы с этой напастью. Поэтому крайне желательно специалистам вашего факультета объединить свои усилия со специалистами биологического факультета и решить эту непростую проблему.

20.04.1983 г. по указанию заместителя министра обороны по вооружению группа специалистов в составе меня, Тютюнника Ю.Ф. и Гурова А.А. прибыла на Географический факультет МГУ и перед посещением кафедр и лабораторий встретилась с деканом факультета Бычаговым Г.И. и его заместителями Конищевым В.Н. и Сербенюком С.Н.

В процессе состоявшейся беседы руководство факультета доложило, что в составе факультета функционирует 14 кафедр. При каждой кафедре имеется научно-исследовательская лаборатория с численностью от 7 до 30 сотрудников. Кроме того, имеются 4 проблемных лаборатории, в каждой из которых насчитывается от 70 до 100 человек. По хоздоговорам работает около 600 человек, в том числе 300 научных сотрудников, из которых 40 докторов наук. Декан факультета и его заместители ознакомление с кафедрами предложили проводить в следующей последовательности: кафедра физической географии СССР, экономической географии СССР, общей физической географии, геоморфологии, криолитологии и гляциологии, географии почв и ландшафтов, биогеографии, метеорологии и климатологии, геодезии и картографии, физической географии зарубежных стран, экономической географии социалистических стран, экономической и политической географии капиталистических и развивающихся стран, гидрологии суши, океанологии. Мы решили побывать на 8 кафедрах из 14, на которых ведутся прикладные исследования в интересах оборонной тематики.

Наибольший интерес представляли результаты исследований по антропогенному воздействию на окружающую среду промышленных предприятий и воинских частей (военно-морские базы, аэродромы, армейские и окружные склады боеприпасов и горюче-смазочных материалов). Представляли практический интерес и результаты исследования рельефа побережья и рельефа дна на шельфе морей, полученные в процессе экспедиций двух научно-исследовательских судов МГУ. Не меньшего внимания заслуживали работы по предотвращению селей, лавин, оползней в горных условиях и поиску путей их искусственного возбуждения, по возможностям искусственного формирования волн цунами, вихрей, ураганов и тайфунов. Поскольку в процессе исследований было установлено, что при сходе лавин имеют место радиоизлучения, то представляется, что по нему возможно прогнозирование появления лавин. С высокой степенью достоверности можно утверждать, что если мы имели одну повторяемость стихийных процессов, а затем вдруг появилось отклонение, то это может оказаться искусственным образованием.

Необходимы надёжные проверенные на практике сведения о скорости разложения нефтепродуктов, гербицидов и других вредных для человека веществ в почве и воде (морской и пресной), а также о геохимических аномалиях, ведущих к заболеванию людей. Например, в Гурьевской области из-за загрязнения воды нефтепродуктами рак пищевода среди местного населения и военнослужащих встречался в 10-12 раз чаще, чем во всех других регионах страны; на Южном Урале в несколько раз повысились заболевания верхних дыхательных путей из-за загрязнения воздушной среды кобальтом и никелем; на порядок возросло количество заболеваний печени в Горном Алтае из-за попадания в почву и атмосферу гептила после каждого запуска ракеты «Протон» с космодрома Байконур.

Интересными представлялись предложения специалистов факультета об автоматизации картографических процессов и использовании аэрокосмических методов для составления тематических карт, а также предположения специалистов о том, что определённые микроорганизмы на зиму поселяются под снегом над газохранилищем, и по их наличию можно оконтуривать газовые хранилища.

27.04.1983 г. по указанию заместителя министра обороны по вооружению группа специалистов во главе со мной в составе Цымбала В.И., Тютюнника Ю.Ф. (46 ЦНИИ МО) и Виноградова В.Н. (СПП при Президиуме АН СССР) в 9.00 прибыла в Астрономический институт им. Штернберга МГУ с целью ознакомления на месте с результатами исследований, которые могут быть использованы при разработке новых систем оружия. Перед посещением отделов и лабораторий члены группы встретились и побеседовали с директором института Аксёновым Е.П. и заместителем директора по научной работе Псковским Ю.П.

В беседе приняли участие: зав. отделом гравиметрии Сагитев М.У., зав. отделом звёздной астрофизики Черепащук А.М. и зав. отделом астрометрии Подобед В.В.

В институте имеется три учебных кафедры, три профильных специализированных научно-исследовательских отдела, служба времени. На 70% институт финансируется по госбюджету и 30% средств поступает от работ, выполняемых по хоздоговорам.

Основные задачи института сводятся к определению и уточнению координат звёзд, спутников, изучению вращения Земли, составлению спектрометрического каталога звёзд, оценке влияния магнитосферы на происходящие в околоземном пространстве процессы, изучение галактики, исследования Луны и Солнца во всём диапазоне спектра их излучений с привлечением методов радиоастрономии.

Заслуживал внимания гравитометр, хотя чувствительность его явно мала (суша – 5 мкГал, море – 0,5 мГал), а вес его около 20 кг (без криогенной техники). Тем не менее, при доведении его параметров до приемлемых он мог быть использован для проведения экспериментов в качестве датчика экстремально-корреляционной системы наведения ракет по гравитационному полю Земли.

25.11.1983 г. в Кремле на НТС ВПК состоялось заседание по рассмотрению проблем реализации научно-технических достижений в разработке вооружения и военной техники. На заседании присутствовали все члены НТС ВПК, большинство главных и генеральных конструкторов МООП, директора оборонных НИИ и институтов АН СССР, работающих по оборонной тематике, начальники центральных управлений аппарата заместителя министра обороны по вооружению. Основным докладчиком определили меня. В своём докладе я кратко остановился на следующих вопросах:

1. Общая характеристика фундаментальных и поисковых работ (ФПИ), выполненных за последние 5-10 лет по линии секции прикладных проблем при Президиуме АН СССР (СПП), и какое количество их нашло применение в опытно-конструкторских работах.

2. Порядок получения информации о результатах ФПИ, поступающей в СПП и аппарат начальника вооружения министерства обороны от АН СССР (АН) и Высшей школы (ВШ). Обратил внимание на трудности информирования о результатах ФПИ, которые были выявлены в процессе нашей работы с институтами министерств оборонных отраслей промышленности (МООП), АН и ВШ.

3. Существующее положение об информационном обеспечении видов Вооружённых сил (ВС) результатами выполненных ФПИ и материалами научно-технических прогнозов.

4. Высказал мнение о том, что в объяснительных записках к эскизным, техническим проектам, техническим предложениям предприятий МООП необходимо введение специального раздела с указанием того, что использовано или предполагается использовать из результатов ФПИ, выполненных институтами АН и Высшей школой, какие использованы изобретения и открытия. Выписки из этих разделов целесообразно направлять в СПП и в специальный фонд при 46 ЦНИИ МО.

5. Предложил все подразделения видов ВС, отслеживающие ФПИ, выполняемые в институтах АН и ВШ, замкнуть на Управление перспективных исследований и разработок 46 ЦНИИ МО. Кроме того, замкнуть на данное управление и все аналогичные подразделения МООП.

6. Необходимо решить, кто и как будет заказывать межвидовые системы вооружения и другую межвидовую технику в интересах всех видов ВС и других силовых ведомств. У Покровского Р.П. (16 Центральное управление МО СССР) заказывается для всех лишь элементная база и отдельные приборы, и есть для их приёмки военные представители. Остальная межвидовая техника остаётся пока «бесхозной».

7. При сложившейся системе программного планирования развития вооружения и военной техники (ВВТ) по комплексам степень реализации ФПИ определяют структуры МООП, а не ВС. По важнейшим элементам ВВТ работы необходимо планировать при составлении программ развития ВВТ и отслеживать их состояние структурами ВС.

8. Согласование тематических карточек на ФПИ оказывается громоздким и сверхтяжёлым процессом, поскольку все отказываются от участия в проведении исследований. Исполнителей от АН и ВШ пугают и «размагничивают» кучи писем из видовых институтов и научных центров ВС.

9. Плохо, что финансирование ФПИ привязывается лишь к конкретным образцам разрабатываемого ВВТ – иначе затраченные на ФПИ средства не спишешь. В то же время в Управлении перспективных исследовательских проектов Минобороны США допускаются до 20% завершения ФПИ с отрицательным результатом, и это окупается, поскольку дело не доходит до создания образцов, которые не принимаются на вооружение.

10. Реализацию результатов ФПИ следует обеспечивать через НТК ВПК и Военно-технический совет (ВТС) Минобороны СССР, поскольку решения этих органов утверждаются на уровне заместителя председателя Правительства и Министра обороны СССР и являются обязательными для исполнения всеми организациями МООП и МО.

11. В тактико-технические задания на разработку образцов ВВТ заказчикам необходимо включать требования по реализации конкретных результатов ФПИ.

12. Решением ВПК необходимо обязать заказчиков ФПИ как от МО, так и от МООП выдавать в обязательном порядке информацию об основных результатах ФПИ Управлению перспективных исследований и разработок 46 ЦНИИ МО.

После бурных дебатов подготовленный накануне проект решения ВПК, в котором были отражены все из затронутых мною вопросов, был утверждён и принял форму закона для всех, кто задействован в работах по ФПИ и реализации их результатов. К сожалению, были и недовольные решением из числа тех, кто привык «ловить рыбу в мутной воде».

10.12.1983 г. по указанию О.К. Рогозина совместно с ним посетил Факультет прикладной математики МАИ. Между нами, деканом факультета Веретенниковым В.Г. и профессорами Семёновым В.В., Райковым Л.Г. состоялась весьма утомительная беседа из-за попытки превознести всё, что сделано и делается на факультете как панацею от всех бед и сплошное озарение «от Бога и его апостолов». Было сказано, что ими создан пакет из 57 программ по «спектральному методу в управлении». Но ни один из собеседников так и не мог пояснить, что это за «зверь» и как использовать эти программы. Планируют создание с помощью МАП отраслевой НИЛ математических проблем и математического обеспечения проектирования и испытаний авиационной техники под руководством Пугачёва В.С. (после его смерти всё заглохло). Сказано, что имеется большой задел по САПР. Однако к языкам высокого уровня относятся скептически. Язык АДА для них пока тёмное пятно. Основная мысль – нечего копировать, лучше мол создать своё, но для этого заказчику надо грамотно поставить задачу, т.е. членораздельно сказать: что нужно?

Удивительно то, что на данном факультете мы не обнаружили ни одной законченной работы, которую можно было бы рекомендовать для внедрения в авиационной промышленности. Вместе с тем, на факультете 260 преподавателей, ведущих физико-математический цикл на всех факультетах МАИ, из них более 150 докторов и кандидатов наук. Специализация – «Математическое обеспечение вычислительных машин и систем». Имеется докторский специализированный совет и выполняются хоздоговорные работы на сумму 1,2 млн рублей в год. За счёт хороших связей с министерством под давлением последнего заказчиками ежегодно выделяется лимит дополнительной численности. Таким путём фонд заработной платы увеличился у них на 300 тысяч рублей (в ценах 1983 года).

Кроме того, по хоздоговорам предприятия промышленности выделяют им вычислительную и иную дорогостоящую технику (ЕС-1020, АРМ, несколько СМ-4, около 30 ПЭВМ). Факультет существует уже 12 лет, но им почему-то неизвестны те организации, которые более плотно, чем они, занимаются робототехникой. Они, например, ничего не слышали о проекте «Аэроб» ЛИАП (научный руководитель зав. кафедрой ЭВМ проф. Игнатьев М.Б.), о работах института, возглавляемого академиком Семихатовым по линии заказчиков Торопова Н.И. и Черенкова Г.Н.

После посещения данного факультета я вынужден был усомниться в полезности такого рода командировок, поскольку мы ничего толкового от этого посещения не получили, и попросил Рогозина О.К. больше не привлекать меня к таким сомнительным по полезности вояжам. Он ответил мне, что «клюнул» на красочное описание дел на этом факультете, которое накануне выдал ему Райков Л.Г. «Теперь, – отметил он, – будем осторожнее. Хорошо, что я ему не успел пообещать что-либо…»

22.12.1983 г. прибыл в Институт атомной энергии им. Ю.В. Курчатова на последнее заседание комиссии, назначенной Решением ВПК, в составе Велихова Е.П. (председатель), Скринского А.Н., Беляева С.Т, Басистова А.Г. (заместители председателя) и членов комиссии: Глухих В.А., Ерохина Ю.Г., Кузьмина А.А., Макарова-Землянского В.В., Сычёва В.В., Феоктистова Л.П., Филиповского В.И., Кумахова М.А., Замышляева Б.В., Панкова Р.А. и меня.

Комиссия должна была отработать план использования эффекта Кумахова М.А. в интересах создания надёжной системы противоракетной и противокосмической обороны.

В 1975 г. М.А. Кумахов теоретически предсказал существование нового γ-излучения с мощностью на два порядка выше тормозного и на 6-9 порядков выше излучения синхрофазотронов (того времени). Это излучение возникает при так называемом каналированном распространении высокоэнергетичного пучка релятивистских частиц в упорядоченной кристаллической структуре. Кроме того, в отличие от тормозного излучения, обладающего непрерывным спектром, спектр излучения при каналировании в достаточной степени монохроматичен. В 1979 г. теоретически предсказанный эффект был подтверждён экспериментально в США совместной советско-американской группой специалистов. При прохождении пучка частиц с энергией 1 ГэВ через кристаллическую структуру было зарегистрировано предсказанное излучение γ-квантов с энергией около 40 МэВ. Параметры, которыми обладает излучение нового типа, делают его перспективным с точки зрения разработки систем на новых физических принципах (НФП). В различных лабораториях и центрах многих стран (США, Япония, ФРГ, Дания и др.), начиная с 1980 г., ведутся интенсивные исследования данного эффекта с точки зрения возможности его использования в реальных системах вооружения. В последующем было установлено, что увеличение плотности луча γ-квантов на выходе кристалла, возможно за счёт сужения пучка (сейчас 0,003 миллирадиана). Необходимо всестороннее исследовать воздействие пучка γ-квантов на электронику и добиться стабильности характеристик кристалла в условиях его сильного нагрева при воздействии на него первичного пучка электронов.

По данному достижению пока много вопросов: как выращивать однородный кристалл со стабильными характеристиками, как охлаждать его, как он будет реагировать на вибрации, акустические воздействия и электромагнитные поля? Необходимо думать о том, как уменьшить угол расходимости пучка γ-квантов с 10-3 радиан (когда при дальности до цели 200 км получаем диаметр «пятна» на ней порядка 200 м) хотя бы до 10-5-10-6 радиан (когда на той же дальности можно получить на цели «пятно» диаметром порядка 2 м) или пропорционально этому увеличить интенсивность γ-излучения до 1012 γ-квантов.

Поскольку вопросов, по которым необходимо было провести научные исследования, оказалось довольно много, то в процессе рабочих заседаний комиссии был сформирован перечень соответствующих НИР и ряд приложений к плану НИР, по которым необходимо было принять окончательное решение.

Наряду с рядом замечаний было предложено предусмотреть 9 работ, представляемых по отдельному перечню. По результатах работы комиссии для ЦК КПСС и Совета Министров СССР до 31.12.1983 года требовалось подготовить справку-доклад – ответственные Замышляев Б.В. и я.

Продолжение следует

Ваш комментарий будет первым

Написать ответ

Выш Mail не будет опубликован


*


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика