Летчицкие рассказы

Ведущий серии: Анатолий СУРЦУКОВ, генерал-лейтенант, заслуженный военный летчик РФ

Владимир БЕЛОВ,
подполковник
Продолжение, начало в №3-2017

6. «БЕСЧЕЛОВЕЧНЫЙ» ПОЛЁТ

Было это году в 1985-м. Летом. В Магдагачи, где я в то время командовал 398 отбвп, после Акимова Юрия Ивановича*. Летаем мы полёты. Обычные, плановые. День ПМУ.

Обычно в эту пору молодняк уже начинает «оперяться» и разнообразие их полётных заданий всё больше растет. В этот день мне надо было дать ряд допусков лётному составу двух эскадрилий.

Обстановка в воздухе не то чтобы очень уж напряжённая, но так, насыщенная. Летаю, а сам, как и положено командиру, по радиообмену обстановку отслеживаю. К тому времени каждого лётчика полка по интонации мог отличить в воздухе и сразу понять, какое у него настроение и что там у него на борту творится…

В эфире – привычный для массовых полётов интенсивный радиообмен…
Вдруг… Ох уж это «вдруг» для командира… Итак, вдруг в эфире раздаётся голос молодого, недавно назначенного командиром вертолёта, лётчика капитана Емшанова. Он докладывает, что, пилотируя вертолёт Ми-8 в зоне, почувствовал, что «путевое управление что-то плохо работает»…

По его интонации я сразу понял, что парень волнуется. Нервничает…
Я назвал свой позывной и передал Емшанову, чтобы он в зоне начал подгашивать скорость и определил, на какой скорости его начнет дёргать влево. Тот всё проделал и доложил, что на скорости примерно 90 км/ч. Та-а-а-а-к…

Сам я в это время уже заходил на посадку с обучаемым лётчиком.
Приземлившись, развернулся в направлении захода на посадку вертолёта и передал на КП, что беру управление вертолётом Емшанова на себя. Естественно, дал ему команду прекратить задание в зоне, выйти к четвёртому развороту и выполнять заход на посадку на гражданскую полосу по-самолётному. Она там была 1600 метров длиной. Должно было хватить, если уж Ан-12 принимал этот аэропорт…

После входа вертолёта Емшанова к четвёртому развороту дал команду на снижение к ближнему приводу на скорости 150 км/ч до высоты 100 метров.
После прохода ближнего привода разрешил заход на посадку на гражданскую полосу по-самолётному и предупредил, что скорость при приземлении должна быть не менее 90 км/ч. При этом приказал ему докладывать значение скорости через каждые 100 метров, т.к. при стандартном заходе на посадку параметры высоты и скорости должны быть одинаковыми, лётчик к этому привыкает, и посадка на повышенной скорости для него непривычна, требует перелома его сознания.

Вот он идёт, плавно снижается, докладывает скорость: «100»…, «90»…, «80»… Я даю команду: «Прекрати гасить скорость». Но этого не случается, скорость визуально продолжает падать. Вот он – торец посадочной полосы, высота вертолёта примерно 5 метров!

И тут вертолёт ка-а-а-к крутанёт влево с дикой угловой скоростью!
Как будто великан схватил его за хвост, да и мотанул со всей дури!
Кричу в эфир: «Ручку от себя!!!». Вертолёт, набычившись и опустив нос почти до самой земли, начал описывать воронки, всё более широкого радиуса, и сделав три таких фигуры, вышел в поступательный полёт…

При опросе командира экипажа после случившегося происшествия он доложил: «Когда его (вертолёт — Прим. ред.) «крутануло», я услышал по радио команду: «Ручку от себя!» и, не соображая ничего, «двинул» её вперёд».

Слегка переведя дыхание, я начал проговаривать командиру вертолёта порядок дальнейших действий экипажа. Попробуй, мол, заход на посадку с обратным курсом, ветер будет 0,5 м/с, встречный. Но по интонации, с какой Емшанов мне начал отвечать, я сразу понял, что этот вариант не проходит…

«Я посадить вертолёт не смогу», – сказал он таким тоном, что мне стало ясно, что дальнейшие попытки его заставить, уговорить и ещё как-то воздействовать с целью добиться, чтобы лётчик попытался еще раз посадить машину, могут привести только к фатальным последствиям…

Что же делать? В голове отчетливо замаячили контуры могилы для экипажа и тюрьмы для меня, если буду дальше настаивать на варианте с посадкой, в случае неудачи… Остается один вариант – экипажу покинуть вертолёт…

Даю команду Емшанову выполнить полёт в район площадки «Южная», находящейся в 8 км от аэродрома, с набором высоты до 800 метров.
Там у нас как раз и находилась зона покидания, в случае чего. Вот это «в случае чего» и наступило…

Оставляю вертолёт, с которого руководил аварийным полетом, и пулей мчусь на КДП. Звоню Командующему 1 ВА генерал-лейтенанту Буланкину В.С., докладываю обстановку… Тот выслушал, не перебивая… Потом, немного подумав, поставил задачу коротко, но ёмко: «Спасти экипаж!»… Полегчало… Всё-таки поддержка высокого начальства твоим решениям – это великое дело.
Только я взял трубку микрофона, чтобы дать команду, тут же телефон зазвонил снова. Инспектор 1 ВА полковник Овинов В.А. начал мне советовать, какие команды надо давать командиру экипажа, чтобы он смог зайти и благополучно приземлить машину… Ну ооочень захотелось послать его по известному адресу, учитывая обстановку, но воспитание всё-таки не позволило нарушить субординацию, и, извинившись, я приступил снова к управлению терпящим бедствие экипажем.

Дал команду выключить подкачивающие насосы. Первым приказал покидать вертолёт борттехнику. Расстояние 8 км до площадки – небольшое. Погода была хорошей, и мы прекрасно видели все перипетии происходящего. Вот от вертолёта отделилась маленькая точка. Вот вспыхнул белый купол раскрывшегося парашюта. Та-а-а-ак… Дальше – правак…Тоже расцвёл зонтик, издали похожий на одуванчик… Уже легче…

Ну, теперь, давай, командир, ставь небольшое снижение, 1-2 метра в секунду, разворачивайся курсом на тайгу и прыгай. В этот момент я думал, что вертолёт со снижением пойдет вниз и где-то в тайге столкнётся с землёй.
Я не стал давать команду на выключение двигателей из-за опасения, что падающий вертолёт в этом случае может запросто догнать командира экипажа и порубить его винтом на снижении…

Но, слава Богу, уже все три купола, меланхолично покачиваясь, медленно шли навстречу земле… Наконец наблюдающий в бинокль офицер доложил, что все трое приземлились. Все мы, находящиеся на КДП, одновременно выдохнули… Однако рановато мы расслабились…

Покинутый экипажем вертолёт повёл себя крайне неприлично.
Вместо того, чтобы подчиниться командирской воле, он, набрав скорость на пикировании, начал крениться вправо и с набором высоты вновь занимать покинутый было эшелон. Снизив скорость в верхней точке траектории, переходил в пикирование и снова разгонялся. Как будто пугаясь стремительно и неумолимо надвигавшейся земной тверди, он вскидывал лобастую голову, переходя из пикирования на кабрирование, и снова упорно лез на высоту. И так продолжал свои игрища снова и снова, доводя всех нас до исступления!

Потом уже мы разобрались, что его поведение объяснялось особенностями аэродинамики вертолётов одновинтовой схемы. Динамически устойчивой…
Но дело осложнялось тем, что свои эволюции аппарат, очень тяжелее воздуха, резвясь и разошедшись не на шутку, стал проделывать, всё более перемещаясь на юго-восток, то есть в сторону посёлка! Вот ведь какое дело!

Как будто сам дьявол вселился в машину и заставил сначала разъединить шлицевое соединение вала трансмиссии, выведя из строя путевое управление, вынудив экипаж покинуть вертолёт, а потом сам стал гонять ручку управления от упора до упора, выделывая такие вот кренделя!

Опять звоню командующему. Снова обрисовываю обстановку…
Тот, понимая, что за каша варится у нас, уже не приказным тоном, а как бы советуясь, предлагает мне: «Давай я тебе сейчас истребитель из дежурного звена пришлю. Он его и собьёт!»… Я ему отвечаю, что пока команда пройдёт, да пока самолёт поднимут и он долетит до нас, то к этому времени… Не хотелось даже и мысль продолжать, что за это время может случиться.
А времени на развязку всей истории осталось минут 15 от силы – на такое время полёта остаётся топлива в расходном баке после выключения подкачивающих насосов.

Решение в накалённой обстановке пришло в голову как-то само собой.
«Разрешите, – говорю Командующему, – я сейчас свой вертолёт, дежурящий на аэродроме в системе ПСО (поисково-спасательного обеспечения), заряжу ракетами первого боекомплекта, который рядом на стоянке, подниму и, если что, с него и расстреляю неуправляемый безлюдный борт!». Команда опять была лаконичной до предела: «Давай!».

Техники быстренько вставили ракеты в пусковые блоки, и я уже в эфире, на взлёте, проинструктировал комэску Колю Нелиповича. «Коля, – сказал я ему ласково, – ты… подойди к нему, и, если он будет продолжать смещаться к посёлку, тогда уж заваливай. А так – не надо. Близко к нему не лезь».
«Понял», – только и ответил понятливый комэска и рванул на всех парах к разбушевавшемуся «хулигану».

Тот, как будто одумавшись перед лицом возникшей угрозы, начал перемещаться в сторону, где ему и предписывалось пребывать изначально – над площадкой покидания, всё так же продолжая вихляться по высоте.
Нелипович, поглаживая пальцем кнопку пуска ракет, пристально наблюдал за объектом, постоянно докладывая нам о его поведении. Да мы и сами видели, как изменивший своё направление ветер погнал его в нужную сторону.

Вот наблюдающий в бинокль заметил, как из выхлопных патрубков двигателей вырвался прощальный дымок, и аварийный вертолёт, кивнув на прощанье, плашмя пошёл к земле…
Он выбрал для последнего в своей жизни приземления небольшую полянку в тайге, посреди которой росла пара деревьев. Подмяв их винтом, вертолёт приземлился на колёса, и, если бы кто-то в момент посадки поддёрнул вовремя шаг-газ, вообще остался бы невредимым…
А так – двигатели, просев во время жёсткого приземления, слегка смяли пилотскую кабину, в которой никого не было… Хотя…

7. ЧУДЕСА ПОД КУПОЛОМ

16 марта 1997 г. я возвращался из отпуска в свой полк, который входил в состав 13 одшбр (отдельной десантно-штурмовой бригады).

По прибытии, для доклада, связался со своим непосредственным руководителем, начальником авиации бригады полковником Стрельцовым Н.Л., который меня «оглушил» новостью: «Вчера у комбрига при выполнении прыжков с парашютом отказали и основной, и запасной парашюты»!

Я с дрожью в голосе: «Что, разбился?!». «Нет, – отвечает, – живой».
Тут же звоню командиру 13 одшбр полковнику Соседову Ю.К., чтобы убедиться в его невредимости. Юрий Кириллович бодрым, со смешинкой, голосом подтвердил, что вчера приземлился «без парашюта» и предложил поехать на место приземления, где обещал рассказать все подробно.

Соседов Юрий Кириллович, полковник (ныне – генерал-майор в отставке), родился 16 сентября 1944 г., окончил Суворовское военное училище, Рязанское воздушно-десантное училище, прошел путь от комвзвода до командира одшбр, окончил Военную академию Генерального штаба. В дальнейшем был командиром 76 дшд, в Югославии командовал объединёнными вооруженными силами ООН в секторе «Восток». В настоящее время на пенсии, активно занимается общественной деятельностью.

Приезжаем на площадку «Южная», где производились прыжки.
Заходим в перелесок на окраине площадки, подходим к березке-спасительнице, на которую упал комбриг-парашютист и узнаем подробности.
Накануне дня проведения прыжков прошел сильный снегопад. Снежный покров достигал 1 метра.

Вертолет Ми-8 поднимается на высоту 2500 метров, парашютисты поочередно покидают вертолёт, чтобы провести в свободном падении 30-35 секунд, раскрыть парашют и приземлиться на площадку.
Соседов Ю.К. с парашютом ПО-9 штатно отделяется от вертолёта, принимает позу для свободного падения и через 30 секунд выдергивает кольцо для расчековки ранца парашюта. Выходит вытяжной парашют со стропами рифления, которыми стянут основной купол для плавного его раскрытия. В штатном режиме купол от набегающего потока должен разрифоваться и наполниться воздухом, но этого не происходит. Над головой у парашютиста болтался стянутый стропами комок купола.

Решение однозначное – отцепка! Руки вверх по лямкам парашюта к замкам для отцепки, снятие с предохранителей, нажатие на гашетки, поворот их вперёд. Одна лямка парашюта отцепляется и уходит вверх, вторая остается на месте (замок не сработал). Парашютиста начинает вращать вокруг вертикальной оси с огромной скоростью!

Мысль работает четко: «Вынуть стропорез (нож для обрезания строп) и перерезать лямку с отказавшим замком ОСК!».
Скорость снижения близка к скорости свободного падения. Попытка перерезать лямку парашюта безуспешна. Взгляд на высотомер, закрепленный на запасном парашюте – высота 300 м.

Последняя надежда на запасной парашют, но условия для его открытия должны быть другими, в таких условиях его срабатывание практически невозможно. Однако другого выхода нет! Выдернул кольцо «запаски», купол руками выбросил от себя по ходу вращения, но чуда не произошло…
Купол под давлением воздуха поднимается вверх и оборачивается вокруг пучка строп основного купола.

Теперь все понятно, впереди – смерть! Но мы предполагаем, а Высшие силы располагают… На траектории снижения парашютиста оказывается берёзка высотой 10 метров, толщиной у основания 10 см. Комок из двух куполов парашютов цепляется за верхушку берёзы, сгибая ее, а за счет вращения парашютист, висящий на стропах, закручивается вокруг ствола берёзы и боком приземляется в глубокий снег. Лежит на боку и не верит, что живой и невредимый!

Встал, снял подвесную систему, отряхнулся и пошел на площадку. Вышел из леса. Люди остолбенели, увидев его…После этого случая многие, кто до этого не верил в чудеса, поверили в Высшие силы…

Белов Владимир Александрович, полковник в отставке. Родился в 1948 г. в городе Куйбышеве (в н.в. Самара). В 1966 г. окончил школу рабочей молодёжи № 10. В 1967 г. поступил в Сызранское ВВАУЛ, которое окончил в 1971 г. При прохождении службы освоил вертолеты Ми-1, Ми-4, Ми-8, Ми-6, Ми-24. Прошел должности от лётчика-штурмана вертолёта до командира вертолётного полка.
В 1986 г. окончил ВВА им. Ю.А. Гагарина. В 1987 году был направлен в ДРА на должность командира 181 ОВП. В Афганистане выполнил 360 боевых вылетов. После службы в Афганистане был направлен в Управление боевой подготовки ВВС, на должность старшего инспектора-лётчика. За период службы выполнил более 1500 прыжков с парашютом, имеет звание «Инструктор парашютно-десантной подготовки» и квалификацию «Военный лётчик-снайпер». Указом Президента РФ №885 от 15 августа 1997 г. присвоено почётное звание «Заслуженный военный лётчик Российской Федерации». За успешное выполнение заданий в ДРА награжден орденом «Красного Знамени». В 1998 г. уволен из Вооруженных Сил по достижении предельного возраста.

Ваш комментарий будет первым

Написать ответ

Выш Mail не будет опубликован


*


Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика